◊ ◊ ◊Продам дом, 12 соток, с. Лебяжье. Тел.: 8-950-985-80-35 ◊ ◊ ◊Продам участок, ул. Советская, 42-1. Срочно! Тел.: 8-953-856-73-73 ◊ ◊ ◊Продам участок в прекрасном месте. Тел.: 8-950-406-42-76 ◊ ◊ ◊Продам камень плитняк, желтый, красный. Самовывоз. Тел.: 8-913-175-66-60 ◊ ◊ ◊Закупаем мясо, можно живым весом. Тел.: 8-952-749-27-77, 8-962-844-88-80 ◊ ◊ ◊Куплю японский грузовик. Тел.: 8-902-925-41-71 ◊ ◊ ◊Куплю металлолом, холодильники, стиральные машины, телевизоры, аккумуляторы, цветные металлы; шкуры КРС, черемуху. Подъезжаем. Тел.: 8-950-418-48-22 ◊ ◊ ◊Сниму в аренду хороший дом на земле, в селе Краснотуранск. Тел.: 8-912-563-95-12

Иконка YouTube

Иконка facebook

Иконка майл

Иконка контакт

Иконка однаклассники

Иконка ок

Иконка вконтакте

«ВЕЗДЕ И ВСЮДУ МЫ СЛЫШИМ ЕГО ИСПОВЕДЬ…»

Материал добавлен: 23.04.2018 в 16:20

Viktor-Petrovich-Astafev

Каждое слово Виктора Петровича Астафьева как важный документ ушедшей вместе с ним эпохи.

«Ни к чему соха, была бы балалайка!»

Рассказ «Бурундук на кресте» – это горечь души от разрушения национальных основ жизни, семьи.

Под обличительную критику автора попадает и члены его семьи. Но не все… В отличие от Потылицыных (бабушки Катерины, деда Ильи и их родных), вечных тружеников, людей, щедрых душой, в семье Астафьевых (по отцовской линии) другой уклад: « … та самая театральность, которая выглядела в овсянкинских «гробовозах» карнавальным украшением, у членов семьи деда Павла … приобрела гиперболические размеры, стала самоцелью». Виктор Петрович обозначил этот способ существования хлестким словцом — «на выщелк», уточнив: «значит, только на показуху и годное». И показал ряд портретов людей, так живущих. Первый – его отец, «деревенский красавчик, маленько гармонист, маленько плясун, маленько охотник, маленько рыбак, маленько парикмахер и не маленько хвастун». В 18 лет его женили на Витиной матери – Лидии, «девушке доброй, домовитой, из большой семьи, которая держалась своим трудом на земле, жила землею, и, как говорила с гордостью бабушка моя Катерина Петровна: «Придурков и ветрогонов у нас в семье отродясь не водилось». Зато придурков, захребетников… кишмя кишело в доме маминого свекра, где жили по присловью: ни к чему в доме соха, была бы балалайка!». Ревнивец и лентяй довел женщину до того, что его едва у нее на мостках отобрали. «И здря, здря! — уверяла впоследствии бабушка. — Его, супостата, утопить следовало, а самой бы свету не лишаться…». Лидия надорвалась и «как бы сложилась ее жизнь дальше — неведомо, но уже накатывали на деревню крутые перемены…». Речь идет о коллективизации. Прадеда по отцовской линии, имевшего мельницу, раскулачили. Потом кто-то пустил слух, что его сын и внук спрятали в столбе золото. И: «Деревенский алчный и горластый люд дружно ширкал пилами выветренные до железной крепости столбы, колол их взятыми с известкового завода клиньями, и получился у них самый что ни на есть горячий, увы, напрасный труд. Не заполучивши фартового золота, горлопаны стали требовать доведения до победного конца раскулачивания, ускорить высылку «скрытой контры». Прадед сошел с ума и умер в ссылке в Игарке. Второй «на выщелк» – дед Павел, «щеголь… и «лютый картежник», что в азарте способен просадить последнюю лопотину», был с семьей отправлен на Север. Следующий – «закадычный папин друг и собутыльник», Шимка Вершков, который числит себя «у власти», на том основании, что у него есть наган цвета «срыжа»… Да и весь колхоз: «слепленный в селе во время коллективизации, тоже, в сущности, представляет собой концентрацию показушного пустозвонства: «Много заседали, да мало робили, и оттого все шло на растатур. Пашни зарастали, мельница с зимы стояла, сена поставили с гулькин нос». Выделялись в коммуне люди никчемные и ленивые, которые, стуча в грудь кулаком, любили речи говорить: «Наивысшего взлета в этом деле достигла тетка Татьяна. Каждую речь она заканчивала срывающимся выкриком: «Сольем наш ентузиазм с волнующим акияном мирового пролетариата!». Только бабушка, в глаза звавшая невестку Татьяной Ванной, «по заглазью продолжала срамить ее за бездомовность, необиходность, но уж только при закрытых ставнях». «Тревожно за село, за людей», – говорит автор, потому что «ретивые горланы рвались не только поскорее выдворить из села богатеев, но и порушить до основания все кулацкое».

Отца Петра коммунары взяли работать на мельницу, которую он раскурочил по пьяному делу: «Вместо ведра самогонки папе, как вредителю, «выставили» пять лет в приговоре и отослали проявлять «настоящую трудовую энтузиазму» на Беломорканал». Выйдя из заключения, непутевый отец женился во второй раз и решил податься с семьей за «северной дикой деньгой», куда выслали деда Павла.

И, как предчувствие бед для Витьки в новой семье, появляются в рассказе тревожные предзнаменования: бурундук, спрыгнувший с кладбищенского креста, летучая мышь, залетевшая в избу, где шло прощальное застолье. «Ой, не к добру!» - решила бабушка. И оказалась права…

Екатерина ЛОБОВА




Рекомендуем посетить