◊ ◊ ◊Продам дом, 12 соток, с. Лебяжье. Тел.: 8-950-985-80-35 ◊ ◊ ◊Продам однокомнатную квартиру, 600 000 рублей. Тел.: 8-902-551-74-05 ◊ ◊ ◊Обменяю благоустроенную квартиру на земле на двухкомнатную у/п, по договоренности. Тел.: 8-950-422-07-90 ◊ ◊ ◊Продам однокомнатную квартиру 600 тысяч рублей. Тел.: 8-902-551-74-05 ◊ ◊ ◊Продам двухкомнатную квартиру, цена 350 тысяч рублей. Тел.: 8-923-451-09-10 ◊ ◊ ◊Срочно продам двухкомнатную, п/б квартиру на первом этаже, вода, печное отопление, имеются хозпостройки, 350 тысяч рублей. Тел.: 8-923-451-04-10 ◊ ◊ ◊Продам трехкомнатную благоустроенную квартиру на земле, ул. Устиновича, 10, кв. 2. Тел.: 8-952-749-95-05 ◊ ◊ ◊Трехкомнатную квартиру на земле, п/б. Возможна рассрочка. Тел.: 8-913-037-84-27, 8-983-256-74-03 ◊ ◊ ◊Продам трехкомнатную квартиру, с. Беллык. Тел.: 8-952-749-44-54 ◊ ◊ ◊Продам трехкомнатную квартиру, 950 тысяч рублей, гараж 38 кв.м., в районе почты, 200 тысяч рублей, дом, 40 кв.м., на земле, 8 соток, 800 тысяч рублей, торг. Тел.: 8-950-410-64-28 ◊ ◊ ◊Продам дом п/б, есть огород, гараж, банька. Тел.: 8-923-341-07-03 ◊ ◊ ◊Продам дом, 12 соток, с. Лебяжье. Тел.: 8-950-985-80-35 ◊ ◊ ◊Обменяю благоустроенную квартиру на земле на двухкомнатную у/п, по договоренности. Тел.: 8-950-422-07-90 ◊ ◊ ◊Продам два дачных участка по 10 соток. Тел.: 8-923-341-07-03 ◊ ◊ ◊Продам Лада Нива 212140, 2010 г/в, ХТС. Тел.: 8-923-273-82-71 ◊ ◊ ◊Продам ВАЗ 2107, 1991 года выпуска, 30 тысяч рублей. Тел.: 8-923-582-23-58 ◊ ◊ ◊Продам юпитер ИЖ, квадроцикл, зимнюю будку. Тел.: 8-950-985-14-75 ◊ ◊ ◊Продам сено в рулонах. Тел.: 8-950-993-19-76 ◊ ◊ ◊Куплю японский грузовик. Тел.: 8-902-925-41-71 ◊ ◊ ◊Куплю металлолом, холодильники, стиральные машины, телевизоры, аккумуляторы, цветные металлы; шкуры КРС, черемуху. Подъезжаем. Тел.: 8-950-418-48-22 ◊ ◊ ◊Сниму квартиру или дом в аренду с семьей. Тел.: 8-923-572-07-87 ◊ ◊ ◊Отдам в добрые руки красивых, здоровых котят от хорошей кошки-мышеловки. Тел.: 8-950-437-59-62 ◊ ◊ ◊Отдам в хорошие, добрые руки сиамских: кота, кошку и котенка. Тел.: 8-902-468-66-09 ◊ ◊ ◊Отдам котят от кошки полубританки, в хорошие руки. Тел.: 8-913-576-98-03

Иконка YouTube

Иконка facebook

Иконка майл

Иконка контакт

Иконка однаклассники

Иконка ок

Иконка вконтакте

ЖДИТЕ НАС С ПОБЕДОЙ!

DSC06127

Недавно в музее побывал внук участника Великой Отечественной войны Петра Вшивкова – Андрей и рассказал о своем дедушке. Молодой человек уверен, что о боевых подвигах наших прадедов и дедов помнить и говорить просто необходимо. Андрей очень сожалеет, что не успел расспросить, осмыслить и записать воспоминания деда. Но в их семейном архиве сохранились уникальные записи Петра Матвеевича, сержанта-разведчика, который защищал Ленинград, имел ранения, встретил день Победы на берегу Балтийского моря, вернулся домой живым, дожил до почтенных седин и был похоронен в селе Лебяжье.

Время неумолимо движется вперед. Оно, перебирая четки лет, все дальше и дальше отодвигает горькие и одновременно славные события Великой Отечественной войны. На фронт за годы войны было отправлено 7 700 жителей Краснотуранского района, живыми из которых вернулись всего 1 777 человек. В Краснотуранском историко-этнографическом музее собрана информация о многих земляках – участниках Великой Отечественной войны, в фондах хранятся истории их солдатских подвигов, их личные вещи и воспоминания о военных дорогах, о боях, поражениях, наступлениях, о Победе. Благодаря жителям Краснотуранского района ежегодно мы открываем для себя новые имена.

Передо мной в коричневом переплете 1 059 пожелтевших от времени страниц рукописного текста солдата той далекой войны. Петр Вшивков не был писателем, но, перелистывая страницу за страницей его рукопись, невольно попадаешь в прифронтовые леса и болота, слышишь треск автоматной очереди, видишь воронки от взрывов и черные от копоти лица мальчиков-солдат, на юность которых выпала война.

Почему так плачут женщины?

Привожу отрывок из его рукописи: «Когда закончилась посевная, мы с Сергеевым Петром трудились на разных работах. А в июне месяце (1941 года) услышали о том, что в Курагино приехал человек, который вербует желающих идти в Финляндию на два года… Дело было в субботу, двадцать первого июня. И мы завербовались. Вербовщик сказал, что отправка будет двадцать третьего июня, мы получим документы и подъемные деньги… Двадцать второго утром, в воскресенье, когда чуть рассвело, я через рощу бежал к другу в одной рубашонке. Дул западный теплый утренний ветерок, он поддувал под рубашку, трепал подворотничок… И вдруг я услышал рев. В чем дело? Почему так плачут женщины? Здорово плачут, навзрыд. Я спросил: «В чем дело?». А они говорят: «Вой­на началась! … Вот только недавно по радио сообщили, что Германия вероломно напала на нас». Мы с другом побежали к клубу, в центр села. Там уже стояло много народу, люди слушали объявление по радио – говорил диктор Левитан, с речью обращался к советскому народу Сталин…

Мы с другом стали работать на совхозном огороде… Осенью 1941 года стали призывать наши годы – 1922-1923-й... Пришла повестка и мне, в ней значилось: «Вшивкову Петру Матвеевичу явиться в Курагинский райвоенкомат к 10 часам дня 25.10.41» … Утром следующего дня нас провожали товарищи и родители, а до военкомата с нами поехали наши матери. В ночь с 25 на 26 октября нас повезли на лошадях до Минусинска. Прощаясь с матерями, мы кричали: «Вернемся живы-здоровы! Ждите нас домой с Победой!». В Минусинске мы формировались в колонну… а потом пошли маршем в город Абакан. Вышли на реку и шли по руслу, под ногами трещал лед. Нас набралось столько новобранцев, что ни позади, ни впереди нас не было видно конца колонны. Вечером пришли в Абакан на железнодорожную станцию. А там еще больше нашего брата. «И где только набрали столько людей!» – подумал я про себя. Подошел паровоз и заорал так, подавая гудок, что я испугался и рванул за угол здания. Ребята кричали мне: «Стой! Ты куда?». Смеялись: «Вот так вояка!». А я ведь в жизни своей не видел таких больших машин и не слышал такого свистка, что называется, «жил в лесу, молился колесу».

На станции города Ачинска нас строем сводили в столовую и объяснили, что поедим мы пока до города Кемерово. Паровоз дал сигнал, и мы поехали дальше. В дороге бойцы беспрерывно «кочегарили» печку-буржуйку… в Сибири стояли морозы ввагоне было про хладно. В Кемерово офицер в звании полковника собрал наше начальство и приказал построить бойцов: «Вас разделят на две группы. Одна будет работать на азотно-туковом заводе, а другая будет строить военный завод. Одновременно вы будете изучать военное дело». Мы понимали, что все нужно делать во имя Победы, ведь все советские люди в тылу, отрывая от себя последний кусок хлеба, отправляли его на фронт. Наши документы забрали, а нам выдали другие. С угла на угол небольшой листочек пресекала красная полоска, а по ней черным надпись: «Бронь». Я все понимал, знал, что и здесь нужна рабочая сила, но, каждый раз возвращаясь с работы и видя разговаривающих между собой женщин, мне казалось, они думают: «Наши мужья на фронте головы кладут, кровь проливают и погибают за Родину, а они вот в тылу работают».

Мы с ребятами ходили с заявлениями в военкомат (просились на фронт), но все было напрасно. Однажды я пошел один и военком мне сказал: «Так вот что, товарищ Вшивков, мы отправляем по повесткам 20 человек, но получилось так, что один умер, а повестка выписана. По этой повестке, если желаешь, зачислим твое дело. Но я тебе, как родной отец, скажу: тоскливо и страшно ехать на фронт по этой повестке, а ты еще такой молодой»… «Или-или, – ответил я. – Если придется сложить голову, так я знаю, что за Родину погибну». Погрузили нас в вагоны и повезли в Новосибирск. Там из солдат формировался эшелон, идущий на запад. Не доезжая Воронежа, мы выгрузились и разместились в казармах, там приняли присягу, обучались военному делу полмесяца. Я стал наводчиком станкового пулемета, получил красноармейскую книжку, боеприпасы, каску, саперную лопатку, противогаз, зажигательные бутылки, фляжку, обмундирование…

И опять тронулся поезд. Сколько мы ехали суток, я не запомнил. В одну из темных ночей поезд шел тихо, по обе стороны полотна был густой, но не хвойный лес, а состоящий из берез, осин, черемухи. Вот здесь-то и произошел первый налет фашисткой авиации. Воздушные пираты бомбили и обстреливали наш эшелон. Это была ночь, бойцы, после остановки поезда, едва проснувшись, соскакивали полуодетые и бежали в лес. Фашисты «бреющим» полетом налетали на эшелон, продолжая его обстрел, они кружились и прочесывали лес до той поры, пока у них не закончился запас бомб и патронов. Мы были молодыми, неопытными бойцами, некоторым было всего по 17 лет. Испугавшись налета, мы разбрелись по лесу так, что нас собирали в течение двух часов. В этом боевом крещении человек сорок было ранено, около 20 человек погибло, их похоронили здесь же, в лесу. И тогда я понял, что такое война.

Мы опять погрузились в вагон и поехали дальше. Под прикрытием ночи поезд тихо подошел к линии фронта. Выгрузив бойцов, он так же тихо ушел назад. А мы пошли к передовой линии огня. Навстречу нашему отряду двигались бойцы, они сообщили: «Немцы позади. Отступаем». Общими усилиями мы задержали врага, но остановить его не смогли. Техника и силы фашистов превосходили наши, советская армия отступала, сдавая немцам города и села. За спиной оставались Орел, Смоленск и другие города. Шли кровопролитные бои. Девять раз мы сдавали город Воронеж. И девять раз брали его обратно. А в общем – восемнадцать раз этот город переходил из рук в руки, от него ничего не осталось.

«А до смерти четыре шага…»

Молодые бойцы писали заявление в комсомол. Вступил в комсомол и я. И этим же вечером с молодыми комсомольцами был отправлен группой в разведку за языком. Командир батальона пожелал нам: «Ни пуха ни пера!». Когда стемнело, мы поползли через нейтральную полосу по траншее. Была короткая, темная и теплая августовская ночь 1942 года. За полосой стоял пятистенный, на две половины дом, выходящий окнами к траншее, а дверью – к расположению врага. Мы забрались в него, в левом углу была сбитая из глины (по старинке) русская печь, справа – деревянная кровать и у окна – стол. В горнице, в другой половине, была сложена кирпичная печь, а в полу было прорезанное творило, западня в подпол. По обстановке мы определили, что в доме временно жили два хозяина, а до войны тут была школа. Во дворе дома все еще валялись ученические парты. Немцы нас не видели, но пошли в дом, вести бой было поздно.

Мы, услышав их речь и автоматную очередь, как могли, укрылись. Я спустился в подпол и закрыл за собой западню. Под полом было тесно, я прополз под плахами до самого фундамента и улегся в канавке, из которой брали землю на завалинку. Прогремел взрыв, потом второй, в первой половине дома обрушился потолок. Изба затрещала и задрожала, из-за шума у меня зазвенело в ушах. Мысли метались, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Фашисты вошли в дом. Я слышал крик двух своих обнаруженных товарищей, вскоре, после допроса прозвучали два выстрела из нагана. Я услышал, как немцы, лопоча на своем языке, стали спускаться в подпол. Там, рядом со мной, они в темноте на ощупь тыкали штыками темные углы подполья. Я решил, что живым в руки не дамся и взвел курок на боевой взвод. Прямо над моей головой стоял немец, нас разделяла лишь деревянная плаха пола.

Он был так близко, что на меня сыпалась из щели земля от его малейшего движения. Я лежал, затаив дыхание, а в сорока сантиметрах от меня находился немецкий сапог. И в голове отчего-то вертелась строчка из песни: «До тебя мне дойти нелегко, а до смерти – четыре шага». Потом враги покинули дом. Был примерно второй час ночи. Я пролежал еще минут двадцать и подумал, что пора уходить – скоро рассвет и будет закрыта дорога к своим. Я выбрался из подполья, держа автомат перед собой, прислушался и тихо прошептал: «Неужели я остался один?». «Как один?» – ответил мне кто-то вполголоса на русском. Я пригляделся и увидел погибших своих товарищей, двое были застрелены немцами, а политрука завалило потолочной балкой. Я потихоньку левой рукой убирал в сторону кирпич, освобождая товарища, а правой держал наготове автомат. Мы вышли из дома, у дверей лежал шестой человек из нашей разведгруппы. Мы отползли в балку и лишь тогда перевели дыхание, а с рассветом вернулись к своим, рассказали обо всем, доложили комбату. Он посочувствовал, но сказал: «На то она и война. Но нам нужен язык. Отдохните до вечера, а потом – в разведку…».

Впереди у Петра были долгие, полные лишений и потерь дороги войны, долгожданный счастливый миг Победы, возвращение домой и еще очень много чего. Я задумалась над тем, для чего, спустя годы, солдат, вновь и вновь воскрешая события, писал свою рукописную книгу, перечисляя имена погибших товарищей, повествуя о жестоких боях без прикрас? Наверное, он желал, чтобы потомки помнили его поколение, а возможно, хотел, чтобы мы знали и понимали, что они были такие же, как мы, и что сила духа скрыта в каждой российской душе.
Спустя годы мы не имеем права забывать, какой ценой досталась нашему народу Победа, ведь один мудрец сказал: «Когда забывается война, начинается новая».

Елена ФОКИНА (АП)




Рекомендуем посетить