◊ ◊ ◊Продам дом, 12 соток, с. Лебяжье. Тел.: 8-950-985-80-35 ◊ ◊ ◊Продам участок, ул. Советская, 42-1. Срочно! Тел.: 8-953-856-73-73 ◊ ◊ ◊Продам участок в прекрасном месте. Тел.: 8-950-406-42-76 ◊ ◊ ◊Продам камень плитняк, желтый, красный. Самовывоз. Тел.: 8-913-175-66-60 ◊ ◊ ◊Закупаем мясо, можно живым весом. Тел.: 8-952-749-27-77, 8-962-844-88-80 ◊ ◊ ◊Куплю японский грузовик. Тел.: 8-902-925-41-71 ◊ ◊ ◊Куплю металлолом, холодильники, стиральные машины, телевизоры, аккумуляторы, цветные металлы; шкуры КРС, черемуху. Подъезжаем. Тел.: 8-950-418-48-22 ◊ ◊ ◊Сниму в аренду хороший дом на земле, в селе Краснотуранск. Тел.: 8-912-563-95-12

Иконка YouTube

Иконка facebook

Иконка майл

Иконка контакт

Иконка однаклассники

Иконка ок

Иконка вконтакте

ПЕРУ: СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Материал добавлен: 07.03.2018 в 11:23

Ruinas_de_la_Mina_Incahuasi

image69

Наша газета опубликовала лишь малую часть путешествий Владимира Черникова. На своем велосипеде он объехал практически полмира. Поездка в Испанию и Латинскую Америку случилась в 2006 году и оказалась очень интересной.

(Продолжение. Начало в №5)

Водка, она и в Перу водка

Город меня разочаровал. Совершенно грязный, захламленный, гигантский мусоросборник. Здесь нет никаких достопримечательностей. Только отбросы, воинские части и военный аэродром.

Я даже обедать не стал, решив дотянуть до города Чинча - винодельческого и гончарного центра страны. Вот там-то я и напился у винодела Луиса Флореса (коренной индеец некогда воинственного племени чинча). Впрочем, об этом я уже писал. Удивительно, что оба мы говорили исключительно на своих родных языках и при этом прекрасно понимали друг друга. Ведь говорили-то мы о жизни, о детях, о вине.

В конце вечера хозяин заведения подарил мне три (!) бутылки своего напитка, которые, несмотря ни на что, я довез до Красноярска и подарил друзьям.

Все-таки здорово путешествовать на байке! Будь я на мотоцикле или на машине, разве могла бы получиться такая задушевная встреча?

Проснулся от бьющего в глаза солнца. Вчера по пьяному делу спать упал где-то за городом. Хорошо хоть не на дороге, а в стороне, около заброшенной автозаправки.

Дорога идет вдоль океана, временами подступая к нему вплотную. Организм в норме, красоту замечаю. На одометре красуется 1 042, до Лимы осталось всего километров 200. Это два дня пути, а до самолета их остается еще четыре.

Вдоль шоссе все чаще попадаются брошенные тростниковые поселки, над которыми сиротливо развеваются выгоревшие государственные флаги. Судя по старым плакатам, это была кампания 1992 года по заселению безжизненного побережья. Но электричество сюда не провели, воды как не было, так и нет. А одними влажными туманами урожай на песке не вырастишь.

Мероприятие проводилось в 8-летний период правления президента Альберто Фухимори, японца по происхождению. Он также был инициатором принудительной стерилизации 320 тысяч неимущих женщин и организатором массовых убийств.

Руины Инка Уаси

На карте, в стороне от шоссе, отыскиваю руины городища инков. Для меня 60 км - не крюк, да и время не ограничивает.

Пообедав в случайном ресторанчике у гостеприимного Энрике Каррера (еще одна чудесная встреча с семьей индейцев), я лезу на перевал. Он не в тягость, только жара донимает. И тут меня обгоняют два спортсмена-велосипедиста. Ах, так? Пристраиваю велорюкзак в ближайшем магазине и устремляюсь в погоню. Вскоре настигаю одного из перуанцев - у него порвалась цепь и он стоит в полной растерянности. Зато у меня есть необходимый ключ, и я быстро восстанавливаю работоспособность байка. Дальше гоним вместе. На спусках я немного отстаю - у перуанца на колесах слики, но в гору он со мной тягаться не может. Без рюкзака я просто монстр.

Вот и руины Инка Уаси (Inka Wasi). Я сворачиваю, а спортсмен едет в соседний городок (потом вернется обратно). Это у него тренировка.

Городище расположено в совершенно безжизненном ущелье. Это был опорный пункт индейцев, преграждавший путь врагам инкской империи. Стены домов сложены из необработанных камней и обмазаны глиной. Традиционные трапециевидные глухие окна (стекла индейцы тоже не знали), низкие входы, перекрытые бамбуком, малюсенькие комнаты в виде куба.

Очаг – центр жизни

Раньше посередине такого жилища был небольшой глиняный очаг, вокруг которого ютились и дети, и морские свинки (их выращивали на мясо). В этом темном и зловонном убежище, крытом соломой, семья собиралась вместе лишь ночью или в дождливые дни. Спали на шкуре ламы, укрывшись ее второй половиной. Днем каждый занимался своим делом либо сидел на пороге, скрючившись коленями к подбородку (минимизируя энерготраты). Совсем как мумии в захоронениях Наска.

Простые люди здесь вели монотонную и примитивную жизнь, в которой все контролировалось чиновниками. Потому что в условиях, когда жизнь человека полностью зависит от погодных условий, а вокруг еще и много врагов, государство может существовать только при строгом соблюдении дисциплины всех его членов. Кстати, именно сильная зависимость от природы, вероятно, препятствовала появлению у индейцев каких-либо механизмов. Их ткацкий станок - это всего лишь две параллельные палки. Колесо, конечно, было рационально, но для индейца противоестественно. И потому оно не было изобретено, хотя круг издавна был известен. Индейцы не изменяли природу (она была священна), а лишь приспосабливались к ней.

Эти люди были удовлетворены своей жизнью и по-своему счастливы. Идеально организованное инкское государство гарантировало им безопасность, прожиточный минимум и защиту от голода, отсутствие необходимости принимать решения и брать на себя ответственность. Объективно это было неуютное и непривлекательное общество, такое же, как в крепостной России, а потом и в хрущевском СССР. За все отвечала громадная административная система. Подсознательно люди понимали негативную суть своего «счастья» и потому верили в загробную жизнь, где они смогли бы стать по-настоящему свободными.

На обратном пути догоняю возвращающихся спортсменов, клею им свои стикеры и рассказываю о нашей веложизни. Индейцы катаются на хром-молибденовых Gaint'ах 2001 года выпуска, оборудованных еще семизвездочной кассетой и жесткой вилкой. Одеты в сэкондхендовское, как и мы когда-то. О контактных педалях они не слышали.

Свобода выбора!

В перевал я выползаю снова в одиночестве, но мне это уже не в первой. Перед ночлегом хочется помыться, но чем ниже я спускаюсь в долину, тем сильнее тают мои надежды найти хоть какую-то воду.

Видимо, ее намного раньше разобрали на поливальные нужды. А мне встречаются лишь заросшие травой арыки и сухие каменистые русла. Ночую в тростниковой хижине на хлопковом поле. Рядом пасется осел, где-то лают собаки и живут люди.

Сегодня необычно яркое утро. Тумана нет. После вчерашней гонки раскатываюсь тяжело. Побаливают колени – это у меня впервые. До завтрака выехал к замечательной бухте с прекрасным пляжем. Вдоль него выстроено с десяток тростниковых ресторанчиков, одинаково покрашенных в оранжевое. Это фирменный цвет производителя пива. Зачем мне куда-то ехать? Можно и отдохнуть. Похоже, что я все же устал сопротивляться невидимому прессу местной природы. Пинта холодного пива, креветки и океан – я просидел здесь до вечера. Даже на иеговистов – разносчиков Библии никак не отреагировал.

А потом и заночевал неподалеку, спрятавшись за скалой. Разбудил меня морось-дождь. Но палатку ставить не хотелось (я ведь и не распаковывал ее ни разу). Вернулся к ресторанчику, где доспал свое под навесом из рекламного щита. Свобода выбора!

Купаться не стал – вода холодная, волны, морось. Но асфальт при этом почему-то сухой. Проехал пару часов и снова обнаружил похожий пляж. Никак мне его не миновать, да и позавтракать не мешает. Пока готовят еду, просматриваю память GPS. Идет третья неделя путешествия, а столько уже было всего! Между делом заглядываю в календарь и обнаруживаю, что продолжительность дня и ночи в Перу в течение года всегда одна и та же – 12 часов. Только рассвет-закат в конце ноября сдвигается на час раньше по сравнению с июлем. Экватор здесь совсем близко.

Сегодня мне ветер опять в спину, горки прохожу с ходу. Вдоль дороги все чаще появляются громадные рекламные щиты – чувствуется приближение столицы. Интересно, что рекламируются только бренды, а не фирмы, их продающие, как у нас.

Богатое и бедное рядом

На въезде в Лурин (Lurin) вижу что-то очень красивое. Дендрарий, оранжерея? Похоже на выставку цветов. И вдруг до меня доходит, что я нахожусь на кладбище.

На небольшой территории установлены несколько стен, на которых рядами-ярусами укреплены поминальные таблички и живые цветы в вазах с водой. Все выглядит очень нарядно и чисто. Мне и в голову прийти не могло, что эта красота предназначена для уже усопших. Однако такие кладбища в Перу – редкость. Обычно людей хоронят около дорог, а поверх могил ставят маленькие склепы. В условиях пустынь это, наверное, более удобно их живым родственникам. Каждый раз при виде склепа мысленно прошу Господа помянуть этих людей, почитавших Его при жизни, о чем свидетельствуют кресты с написанными на них именами умерших. Это отвлекает меня от однообразия дороги.

Снова начинается жара, и я ныряю в ближайший канал с кристально чистой водой. Оказалось, что она соленая и вытекает из находящегося неподалеку озера. А за ним еще одно, и еще. Однако и такая вода способна дать жизнь полям кукурузы.

Машин на трассе становится все больше, и они постепенно вытесняют меня на обочину. Вдруг слышу треск и скрежет металла. Лопнула ось или сразу несколько спиц? Оказалось, что огромный гвоздь проткнул покрышку, камеру и впился в обод. Клею последние заплатки. Все, их запаса больше нет. Соответственно, смотреть культуру Пачакамак я не еду, потому что риски теперь мне уже не к чему. Да и карабкаться на самую вершину полукилометровой горы в такой знойный день нет никакого желания.

Владимир ЧЕРНИКОВ

(продолжение следует)




Рекомендуем посетить